Пока родители на работе, я выебал сестру так жёстко, что она умоляла не останавливаться

Самое горячее, что вы видели сегодня.

Она знала, что это неправильно. Но когда родители захлопнули дверь, а в комнате повисла та самая тягучая тишина, стало плевать на все запреты. Он входит без стука — уверенный, голодный, уже расстегивая джинсы. Она даже не оборачивается, только выгибает спину, приподнимая задницу, натягивая тонкие трусики так, что видно каждую складочку. «Соскучилась, сестренка?» — его голос хриплый, с издевкой, от которого у нее мурашки бегут по бедрам. Он не церемонится. Рывком стягивает мокрую ткань вниз, и его пальцы сразу ныряют в нее — глубоко, жадно, нащупывая ту самую точку, от которой она тихо скулит. «Тише, — шепчет он прямо в ухо, прикусывая мочку. — А то соседи услышат, какая у меня послушная девочка». Она впивается ногтями в подушку, чувствуя, как головка члена упирается во влажные складки, дразня, не спеша входить. Но он любит играть. Медленно, до хруста, раздвигает ее ноги шире, проводя стволом по набухшим губам, смазываясь ее соком. «Проси», — командует он, слегка шлепая по ягодице. Она готова молиться. «Возьми меня… трахни меня, ну же…» — и он входит одним резким толчком, до самого упора, выбивая из легких воздух. Каждый удар — глубокий, сочный, с влажным хлюпаньем и его сбитым дыханием у виска. Он переворачивает ее на спину, задирает ноги выше плеч, вколачиваясь так, что кровать скрипит в такт. «Кто тебя так имеет?» — рычит он, глядя, как ее глаза закатываются, а рот приоткрывается в беззвучном крике. Она кончает скупо, судорожно, сжимаясь вокруг него, а он догоняет ее ритм, выливаясь горячей струей прямо в глубину. Мокрые, липкие, они замирают на секунду, чтобы через минуту начать новый раунд.

Приятного просмотра!