Врубил музыку — и разгорячённая милфа-соседка в одних трусиках примчалась сосать без лишних слов

Готовы к настоящему жару?

Она заходит — и воздух в комнате становится гуще. Этот маленький нахал включил какую-то вязкую, скользящую по нервам музыку, от которой у неё уже подкашиваются колени. Зачем он это сделал? Он знает, сукин сын, знает, что каждая нота бьёт прямо в низ живота. Чёрт, её трусики уже насквозь мокрые. Она стоит в дверях, кусая губу, а он ухмыляется — наглый, молодой, пахнущий потом и желанием. Подходит ближе, запускает пальцы в её волосы, и она выдыхает так, будто весь день ждала только этого. Он проводит ладонью по груди, нащупывая твёрдый сосок через тонкую ткань, и у неё вырывается сдавленный стон. Она сама тянет его руку ниже, к бедру, к влажной ткани между ног. — Ты этого хотела? — шепчет он ей в ухо, и голос у него низкий, порочный. Она молча кивает, уже расстёгивая его джинсы. Ей плевать, что он сосед, плевать на приличия. Ей нужно, чтобы он трахнул её прямо здесь, у стены, сильно и без жалости. Он приподнимает её, заставляя обхватить ногами его талию, и входит одним резким толчком — глубоко, до самого горла. Она вскрикивает, впиваясь ногтями в его плечи. Комната наполняется влажными шлепками кожи и её прерывистыми стонами. Каждый толчок — обещание, каждая секунда — разрядка. Он доводит её до грани, дразнит, замедляясь, а потом снова вбивается на полную. Она кончает с хриплым криком, сжимая его внутри, а он выдыхает ей в шею, заканчивая следом. На какое-то время они просто висят в тишине, тяжело дыша, пока музыка всё ещё льётся из колонок. Иногда лучший сосед — тот, кто знает, как сделать вечер незабываемым.

Приятного просмотра!