Мачеха-стерва трахает пасынка, пока отец на работе, и кончает от измены прямо на его члене

Готовы к настоящему жару?

Она подходит плавно, будто кошка, и воздух вокруг неё становится гуще, липче, как сироп. Взгляд — скользкий, пошлый, раздевающий до костей, а губы надутые, влажные, будто только что сосала леденец. Шорты на мне сидят впритык, и она это видит — видит, как под тканью уже набухает стояк, предательски упираясь в молнию. Проходя мимо, она проводит пальцами по моей ширинке, медленно, лениво, будто невзначай, но я чувствую, как её ноготь чертит линию вдоль ствола. — Ты стал мужчиной... — шепчет она, и голос её дрожит, низкий, хриплый, с нотками голода. — Ты охренела? Я сын твоего мужа! — А он спит, — усмехается она, облизывая губы, — а ты — стоишь. И так крепко. Иди сюда, мальчик. Я не успеваю опомниться, как её задница уже на моих бёдрах — тяжёлая, упругая, горячая даже сквозь тонкую ткань. Она садится, вжимается, трётся, и я чувствую, как её киска пульсирует, мокрая, скользкая, жадная. Она стонет мне в ухо, кусает мочку, шепчет, как давно не трахали по-настоящему, как ей надоел храп и импотенция, как она хочет, чтобы кто-то вбил её в матрас так, чтобы слёзы и крики. Вхожу в неё резко, без прелюдий — она и так течёт, готовая, разрытая. Её ноги обхватывают мою талию, и каждый толчок выбивает из неё всхлип, сдавленный мат, мокрые шлепки тел. Пахнет сексом, потом и запретным плодом. Совесть молчит — потому что эта сучка слишком охрененно скачет на члене, чтобы о чём-то жалеть. Мы оба знаем: это не последний раз.

Не забудьте добавить в закладки.