Дед на Виагре выебал внучку так жёстко, что она кончила от старого члена и забыла про молодых

Самое горячее, что вы видели сегодня.

Она думала, что просто так, для разрядки, набросает ему пару строк — медбрату, что возится с её старым дедом. Написала, как ей хочется, чтобы он навис над ней, ощутить его твёрдые пальцы не на пульсе, а между её ног. Как она готова умолять его трахнуть её прямо в этой больничной тишине. Но письмо так и осталось под подушкой... пока её дед не нашёл его. — Внученька, — услышала она его хриплый, но странно игривый голос. — А я и не знал, что у тебя такие грязные фантазии. Она обернулась — и обомлела. Дед стоял в чёрных трусах, с набухшим членом, выпирающим из-под резинки, и сжимал в руке её письмо. В глазах — не старческая муть, а голодный, животный огонь. — Ну что, — усмехнулся он, шагнув ближе, — раз ты так хотела санитара, получишь своего Санту. Только готовься: пачку Виагры я выпил, и стоять он у меня будет, пока ты не взмокнешь и не начнёшь скулить от каждого толчка. Она не успела выдохнуть, как он уже сорвал с неё халат, сжал её грудь так, что соски затвердели до боли, и впился поцелуем — не дедовским, а жадным, с привкусом табака и желания. Рука скользнула вниз, грубо раздвинула её бёдра, и она почувствовала, как его пальцы входят в неё — резко, без предупреждения, точно проверяя, насколько она готова. — Мокрая уже, дрянь, — выдохнул он ей в губы. — Да ты с утра об этом мечтала, да? Чтоб старый дед трахнул твою дерзкую попку? Она лишь застонала в ответ, вцепившись в его плечи, когда он, не вынимая пальцев, второй рукой надавил ей на затылок, заставляя опуститься на колени. Его член — твёрдый, горячий, с вздутой головкой — упёрся ей в губы. — Открой рот, — приказал он. — Покажи, как ты умеешь благодарить того, кто прочитал твои грязные секреты. И не смей останавливаться, пока я не кончу тебе в глотку.

Не забудьте добавить в закладки.