Готовим не ужин: сводная сестра раздвинула ножки на столе и умоляла брата кончить внутрь

Готовы к настоящему жару?

Она склоняется над столом, вымешивая тесто, и каждая линия её тела — это приглашение к греху. Юбка так и норовит задраться, открывая край кружевных трусиков, что впиваются в сочную, упругую попку, готовую к тому, чтобы её отшлёпали. Я стою в дверях, сжимая челюсть, чувствуя, как в штанах наливается каменная тяжесть. Мой взгляд скользит по её пояснице, по изгибу бёдер — я уже представляю, как вхожу в неё сзади, раздвигая эти влажные складочки, пока она стонет в столешницу. Надев дурацкий костюм зайца, я вхожу на кухню. Она смеётся, но её глаза темнеют, когда я подхожу ближе. Я грубо разворачиваю её к себе, прижимаю к столешнице и шепчу: «Ты же знаешь, чего я хочу». Мои пальцы уже ныряют под её трусики, чувствуя жар и влажность. Она выгибается, когда я провожу по клитору, заставляя её дрожать. Я медленно опускаюсь на колени, вдыхая её запах, и провожу языком по мокрой ткани, слыша, как она скулит от нетерпения. Член пульсирует, готовый разорвать ширинку, и когда я наконец вытаскиваю его, он уже блестит от смазки. Я разворачиваю её лицом к столу, задираю юбку и рывком стягиваю трусики. Она ждёт, дрожа, попка так и просит удара. Я даю ей шлепок, от которого кожа краснеет, и тут же вхожу в неё — глубоко, до самого конца, пока яйца не шлёпаются о её лобок. Её крик разрывает тишину кухни, а я начинаю двигаться, наращивая темп, вколачивая член до самой шейки матки, чувствуя, как она сжимается вокруг меня. Каждый толчок — это мокрый хлюпающий звук, её стоны, моё тяжёлое дыхание. Я хватаю её за волосы, оттягивая голову назад, и шепчу на ухо, какой она грязная, послушная сучка. Она кончает первой, содрогаясь всем телом, и это сжимает меня так сильно, что я изливаюсь внутрь горячими толчками, оставляя её наполненной и дрожащей на холодном столе.

Не забудьте добавить в закладки.