Мамочка, я проглотила папин хуй до слёз и теперь хочу, чтобы ты попробовала следом — инцест с озвучкой

Готовы к настоящему жару?

Мягкий свет свечи дрожит на мокрых от пота губах Пенелопы. Ей только что стукнуло восемнадцать, и с последним ударом часов мир рухнул. Мама, та, что вытирала ей сопли, и папа, что учил водить машину, просто украли её. Из роддома. Как вещь. Чтобы сейчас, в этой комнате, разложить на кровати и трахать, пока она не забудет, как зовут. Чёрт, да её киска уже влажная от этой грязной правды. — Ты наша сучка, — рычит он, разрывая на ней тонкое кружево лифчика. Ткань трещит, а сосок, твёрдый как камешек, сразу попадает в горячий рот матери. Нет, не матери. Просто женщины, которая жадно всасывает её грудь, постанывая. Пенелопа выгибается, чувствуя, как язык описывает вокруг соска мокрые восьмёрки. А снизу, между раздвинутых ног, уже хозяйничают грубые пальцы отца. Он не гладит — он вдалбливает внутрь два пальца, сразу до упора, раздвигая стенки. Она скулит, но не от боли — от шока, от того, как предательски сильно сжимается внутри, ловя эти толчки. — Какая же ты тесная, малышка, — шепчет он ей на ухо, обжигая дыханием, и в этот момент мать спускается ниже, целуя живот, пока её пальцы расстёгивают ширинку на отце. Пенелопа видит, как головка его члена, толстая и блестящая от смазки, уже упирается ей в бедро. Ей страшно. Ей дико стыдно. И её разрывает от желания почувствовать эту штуку внутри. Она сама разводит ноги шире, кусая губу. — Трахни меня, папа, — выдыхает она, и это звучит как проклятие. Он ухмыляется, и одним резким движением вбивает член в неё. Сразу на всю длину. Пенелопа орёт, вцепляясь ногтями в спину матери, которая теперь сидит у её лица, направляя мокрую щель прямо на рот дочери. Два тела. Два рта. Два члена — один в киске, второй, который мать сжимает рукой, готовясь войти в задницу. Девочка давится влагалищем матери, чувствуя, как член отца долбит её изнутри, и слышит только хлюпающие звуки и свой собственный, срывающийся на всхлип, голос.

Приятного просмотра!