Мамочка просила пасынка «просто помассировать», а в итоге кончила фонтаном четыре раза и забывала своё имя

Самое горячее, что вы видели сегодня.

Она знала, что это неправильно. Что это грязно, порочно и пахнет скандалом на весь дом. Но когда его руки, еще пахнущие улицей и дерзостью, ложились ей на бедра, вся мораль летела к чертям. Он не спрашивал разрешения — он просто брал. Каждый день, ровно в три, когда отец уезжал на смену. Сегодня он вошел на кухню, где она, в одном переднике, мыла посуду, и прижался сзади. Твердый, горячий, наглый. Член уперся в ягодицу, прожигая тонкую ткань. Она выдохнула, прогнулась в пояснице, подставляясь. Он усмехнулся — низко, хрипло, с той мальчишеской жестокостью, от которой у нее подкашивались колени. — Соскучилась, мам? — шепнул он, раздвигая ее ноги коленом. — Давай, покажи, как сильно. Она застонала, когда он вошел — сразу, без прелюдий, на всю глубину. Влажно, тесно, до хруста в позвонках. Каждый толчок отдавался в горле сдавленным «да-да-да». Он трахал ее жестко, ритмично, сбивая дыхание, сжимая грудь так, что оставались следы пальцев. А она только сильнее вжималась в столешницу, разъезжаясь ногами, чувствуя, как внутри закипает жар. Слюна смешалась с потом. Его яйца шлепали по ее клитору, заставляя скулить. Он наклонился к уху, кусая мочку, и прошептал: — Папаша думает, я его сынок. А я твой личный ебарь, детка. И сегодня кончишь так, что соседи услышат. Она кончила. С криком, с дрожью, разливаясь по его члену горячей волной. Он дождался, когда спазмы стихнут, и только тогда залил ее до краев, рыча от удовольствия в изгиб ее шеи. Грязная тайна. Сладкий грех. И никого, кто бы их остановил.

Приятного просмотра!