Пока отец на ночной смене, я жёстко ебу его развратную мачеху — она кончает и шепчет «ещё, сынок»

Перед вами чистый кайф.

Мерзкий утренний свет ползёт по простыне, но ему плевать — он просыпается не от солнца, а от мокрого, влажного жара, который обжигает его член. Она уже там: растрёпанная, сонная, с каплями слюны на губах — его развратная мачеха не стала ждать, пока он проснётся. Она просто взяла и насадилась ртом на его стояк, посасывая с той грязной жадностью, с какой бабы сосут, когда знают, что муж не скоро вернётся. С каждым движением её головы вниз он чувствует, как влага из её киски уже капает ему на яйца — она течёт, сука, потому что завелась от собственной наглости. Он запускает пальцы ей в волосы, сжимает, заставляя брать глубже, до рвотного рефлекса, до слёз в глазах. Она мычит, давится, но не отпускает — член уходит в горло, а её пальцы лихорадочно трут клитор. — Проголодалась, мамка? — его голос хриплый, спросонья злой. Она не отвечает — только сильнее всасывает, подмахивая задом в воздухе. Он переворачивает её на спину, задирает халат до груди и без предупреждения вгоняет член по самые яйца в её мокрую, скользкую дыру. Она вскрикивает — не от боли, а от того, что он заполнил её целиком, раздвинул стенки, трахает резко, глубоко, так, что кровать скрипит в такт шлепкам мокрых тел. Её ноги на его плечах, она кусает губу, чтобы не заорать, но из горла вырывается только хриплый стон, когда он наносит удары тазом, вколачиваясь в самую глубину. Влажный звук проникает в каждую щель комнаты — чавканье, скулёж, его тяжёлое дыхание. Она царапает ему спину, кончая с визгом, сжимая его член так, что он едва сдерживается. — А теперь давай, мамочка, — рычит он, вытаскивая член и проводя головкой по её губам, — вылижи всё, что накапало. Тебе ведь нравится, когда пасынок драит тебя, как последнюю шлюху. Она не спорит. Она открывает рот.

Приятного просмотра!